Мой двор
- Газета "МР", Истории мончегорцев, Общество

Родовое гнездо

В Мончегорске есть, как мне кажется, уникальные памятники архитектуры, в которых сохранился целый пласт времени. Это и застройка центра, и микрорайон Монча, вернее его довоенная часть. Последний – готовый архитектурный музей под открытым небом. Думаю, уместно эти довоенные дома сохранить как памятник тем временам, когда строился город. Об одном таком доме на Монче я и хочу рассказать.

Этот дом стоит на возвышенности, словно сторожевая башня на «кольце» (народное название конечной остановки автобуса), как раз между маленькой церквушкой и величественным Свято-Вознесенским кафедральным собором, которые, кстати, возвели намного позже. Среди новостроек он кажется домишком с пристройками. Напротив него в 1930-х годах стоял длинный барак, в котором жили семьи поселенцев. Позднее барак стал общежитием, а затем клубом, где показывали фильмы. Рядом с бараком располагалась колонка с чистой водой, на которую ходили с коромыслами и ведрами. Барак давно снесли, а вот дом с пристройками устоял.

Он был одним из первых строений, возведённых до войны, в 1937-1939 годах, и дали его многодетным семьям Пушкиных и Цунель. Собственным жильём наградили моего деда Александра Дмитриевича Пушкина за заслуги и ударный труд на комбинате «Североникель». Холм, на котором расположился дом, был поросший лесом, земля – каменистая, валун на валуне. Но зато грибы и ягоды можно было собирать, не отходя от входной двери.

Отголосок крестьянского уклада

По-своему это уникальное сооружение – отголосок крестьянского уклада. В детстве нам казалось, что дом просто огромный, с множеством комнат со светлыми окнами. На самом деле окошечки всего-то размером 60 на 60 см, не как в современных квартирах. Их мы занавешивали чудесными полусказочными шторками с бархатными шариками. В гостиной стоял огромный кожаный диван с валиками-подлокотниками, большая длинная скамья, чтобы во время застолий помещалась вся семья, посередине – большой деревянный стол. Особенно помнится двухъярусная застеклённая этажерка для посуды, в которой мутно поблескивал расставленный замысловатыми узорами «хрусталь» (на самом деле это были гранёные стопочки на длинных ножках) и стаканы в железных подстаканниках с чеканными рисунками.

Вместо централизованного отопления, к которому так привыкли современные мончегорцы, у нас было печное. Ах, как потрескивал огонь в нашей белёной печи!

На стенах висели рамки, пестревшие фотографиями родственников, и отдельные большие фотографии – портреты глав семейства.

А ещё было чёрное круглое радио, история которого удивительна. Его вместе с орденом вручили моему деду Александру Дмитриевичу за предотвращение аварии на заводе во время войны (дед не эвакуировался, а трудился в Мончегорске). Радио по тем временам было неслыханной роскошью – радиоточек в городе было считаное количество. В дом часто приходили послушать, что происходит в стране и на фронте. Дети (наши родители) тогда были маленькие, старшему всего девять лет, но ему тоже приходилось работать на заводе.

После Великой Отечественной и прекращения военных действий в Мончегорске появились пленные немцы, которые отстраивали и восстанавливали центральную часть города и уцелевший после бомбежек завод. Их расселили по семьям, чтобы они могли где-то жить и работать. В нашей семье им была выделена пристроечка, где хранились книги, почти целая библиотека. Я знаю эту историю по рассказам родителей.

Семейное фото.
Семейное фото.

О детстве, добродушной собаке Шарике и соседских овцах

В доме выросло не одно поколение нашей семьи. В том числе и я. Тогда, в детстве, всё в доме мне казалось интересным, загадочным и каким-то странным. К крыльцу с деревянной лестницей, перилами и крышей вела тропинка, вдоль которой тянулись трава, луговые цветы и мокрица, обильно обволакивающая картошку. Под крыльцом – собачья конура. Её с наступлением тепла для своих игр использовала детвора. Хозяину конуры, беспородному рыжему псу Шарику с удивительно доброй мордой, усыпанной тёмными пятнами, как веснушками, приходилось с этим мириться. Хотя он был не против, ведь и характер у него был добродушный и немножко бестолковый. До этой очаровательной бесшабашной собаки у нашего деда была овчарка, но я её не помню, сохранилось только фото.

За огородом, за забором постоянно бегали овцы, большие, шерстяные, тёмные и светлые. Их держали соседи, приехавшие откуда-то с юга. Овцы смешно блеяли, жевали траву и никуда не уходили. Сначала я их боялась, а потом осмелела – они были абсолютно безобидными, никому не мешали и не кусались.

От дома вниз вела тропинка. Откроешь калитку и бежишь вниз к пристани на озере Имандра, которое упирается в гору (сейчас с этого места открывается вид на район Ленинградской набережной и яхт-клуб, построенные уже в годы расцвета СССР). У пристани вдоль берега всегда плескались мелкие рыбёшки.

Мы ходили в походы, с удовольствием жгли траву (нас за это не ругали), кормили соседских овец. Зимой тоже хватало развлечений: строили во дворе крепости и целые лазы. Снега наметало столько, что мы сооружали почти настоящие пещеры и ползали в них друг за другом…

Когда деревья стали большими, а домик маленьким

Каково же было моё удивление, когда спустя много лет я побывала в этом доме. Оказалось, это не сказочный дворец и не заколдованный дом, а домик с маленьким, уютным, обветшалым крылечком. Рябины и берёзы, высаженные прадедами, вымахали почти до неба. Качель, которую дед смастерил своими руками, уменьшилась в размере и почти вросла в землю, а комнатки стали совсем крохотными комнатушечками – даже удивительно как в 60-х годах там могли помещаться несколько семей с детьми.

Борис Александрович и Валентина Ивановна Пушкины
Борис Александрович и Валентина Ивановна Пушкины.

Центр притяжения – гостеприимный дом

Дом в разное время притягивал к себе всевозможных людей. Нам, детям, рассказывали, что как-то «лобное место» посетили цыгане (откуда они прибыли всем табором, непонятно). Они расставили свои кибитки прямо на огороде, питались картошкой, разводили костры, напевая под гитару, а потом незаметно растворились, в один из дней покинув нашу территорию.

Уже в послевоенные годы к деду и бабушке часто приезжали родственники, кто в гости, кто работать. Одни уезжали, другие прикипали к северу и оставались навсегда. Когда дедовские дети (наши родители) выросли и создали семьи, здесь побывали Айрикайнены (ныне живут в Санкт-Петербурге), Порошины (остались жить в Мончегорке) и многие другие.

В этом доме и зародилась счастливая семейная жизнь четы Пушкиных, которые прожили в браке уже 63 года, отпраздновав серебряную, золотую и бриллиантовую свадьбы. Долгой вам жизни и крепкого здоровья, Борис Александрович и Валентина Ивановна!

Пусть говорят, что этот дом старенький, неблагоустроенный, смешной, но для меня он был и остаётся родовым гнездом.

Мария Борисовна Пушкина.
Фото из архива автора.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *