субботний гость иван матыцин
- Газета "МР", Интервью, Общество

Иван Матыцин: «Начальник для людей, а не люди для начальника!»

Популярности гостя субботней рубрики можно было в своё время только позавидовать! Кажется, весь город знал Ивана Матыцина в 50-90-е годы: сначала как начальника шахты, позже – председателя горисполкома, затем как первого секретаря ГК КПСС. В его судьбе было всё: резкие взлёты и крутые повороты, громкие победы и не менее громкие отставки. И вот Иван Андреевич приблизился к своему 90-летию. О перипетиях жизненного пути юбиляра мы беседуем с ним накануне яркой даты.

– Иван Андреевич! Давайте напомним читателям основные вехи вашей биографии.

– Родился я 19 января 1929 года в Сараевском районе Рязанской области в крестьянской семье. Наша надёжная жизнь продолжалась недолго: в 1933 году отца раскулачили, посчитав, что мельница и корова для семьи – богатство необычайное. Отца посадили, он два года работал на торфоразработках. Семья распалась, меня взяла бабушка с собой в Электрогорск, городок под Москвой. Работала она уборщицей на хлебозаводе, так что меня могла хоть немного подкормить. Отец отсидел, помогла ему сократить срок бабушка – она съездила к самому «Всесоюзному старосте» Калинину и доказала, что отец никакой не кулак, всё это наговоры! Бумага с подписью Калинина, которую выдали отцу, всё равно не убеждала никого из тех, кто мог ему посодействовать в поиске работы. Тогда семья и оказалась на Кольском полуострове. Отец устроился работать на железную дорогу и решил перевезти семью на станцию Оленья – он видел, что там идёт большое строительство. А в 1937 году, когда посёлку Монча присвоили статус города и он стал Мончегорском, мы и перебрались сюда. Здесь семье выделили комнату в посёлке 31 километр. Вроде бы жизнь стала налаживаться, но в 1941-м началась Великая Отечественная война и перечеркнула все планы.

– Вам тогда было двенадцать лет, вы ведь ещё учились в школе?

– Да, помню, как немецкие самолёты летели с Ниттиса бомбить Имандру. Звуки были страшные! В сентябре нашу семью вместе с другими эвакуировали в Архангельск. Сначала привезли в Кандалакшу, в порт, и, пока людей везли, всю дорогу шла бомбёжка. Отправляли морем: одних – на теплоходе, а нас – на грузовом корабле. Мы ещё завидовали: надо же – им пассажирский, а нас – на лесовоз! Но, оказалось, зря мы завидовали: пассажирский разбомбили… Мне было уже 12 лет. Работал наравне со взрослыми, то на лошадях, то на тракторе прицепщиком, порой и на лесосплаве. В полях картошку собирал, позже научился у одного дедушки плести корзинки, трудодни шли в семью: одна корзинка засчитывалась за полтора трудодня, две – за три трудодня. Так и помогал кормить семью два года, а потом мы вернулись в Мончегорск. Получил специальность в политехникуме, мне дали направление на комбинат, на рудник «Ниттис-Кумужье». В 1949-м назначили мастером, в 1952 году выдвинули в начальники смены, через год назначили техническим руководителем, а в 1954-м в свои 25 я стал самым молодым начальником шахты.

– И 18 лет как один день вы отработали на руднике. Ваш труд отмечен грамотами и благодарностями. Вы и высшее образование получили…

– Да, мне было уже 33 года, многое позабылось, так что пришлось попотеть над книгами! Когда окончил институт, то и рудник закрылся. Директор предложил мне перейти на комбинат в цех технологического сырья и материалов. Я согласился, отработал почти три года. Сумел навести порядок. Впервые цех получил переходящее Красное знамя. Мне предложили взять под начало АТЦ и ЖДЦ. Но я не согласился: два цеха не потянуть, а вот один АТЦ взял, дал своё согласие возглавить. Там тоже пришлось наводить порядок: водители работали с шести утра, все «в мыле». Я на собрании говорю: «Начнём строить боксы». А мне шофёры в ответ: «Мы уже видели таких руководителей, все обещают, но ничего не делают!» Но не в моём шахтёрском характере дать слово и не сдержать – уже через три дня начали строить боксы. Все машины туда убрали, заасфальтировали площадку, переделали бытовки, склад – словом, навели порядок. Очередь дошла и до дорог. Сами купили асфальтовую установку. Люди, машины были, и своими силами заасфальтировали дороги на Ленинградской набережной, у Комсомольского озера.

– Тут, очевидно, случился новый поворот в вашей судьбе?

– Да, в тот момент директора комбината Георгия Павловича Лешке назначили заместителем министра по экономике. И уже нам поступило задание: принять огромный объём норильской руды за три с половиной месяца, проще говоря нужно разгружать по 100 вагонов в день! Если не справимся – простой, предприятие потеряет сумасшедшие деньги. Министр звонил каждый день! Но рабочая смекалка помогла: всем вместе нам удалось быстро наладить процесс, да так, что приезжали перенимать опыт и с других предприятий. Думаю, всё это также сыграло свою роль в моей дальнейшей судьбе. Приходит телеграмма, подписанная замминистра: «Командировать Матыцина в Москву на постоянное местожительство и работу». А директор мне: «Я тебя не отпущу! Давай договоримся: у меня должность свободная есть – зам. генерального директора объединения «Никель». Давай сообщим в Москву, что ты уже день назад дал согласие?» Я согласился. И стал в этой должности работать на две площадки: на «Североникеле» и «Печенганикеле», было это в 1974 году.

– И вновь работали так, что вас наградили орденом Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почёта», медалью «За трудовую доблесть». Когда же вы ушли в политику?

– В 1980 году решили, что Мончегорску просто необходимо строить жильё. И меня назначили председателем горисполкома. В первую очередь строились жилые дома, но рядом обязательно школы, детские сады, вся инфраструктура, которая нужна людям. До сих пор с болью вспоминаю, как позже разрушили всё, что в те годы действовало в Мончегорске, предоставляя людям рабочие места: пивзавод, хлебозавод, колбасный и молочный заводы, совхоз «Мончегорский». Но что об этом сейчас говорить…

– Как отнеслись к новому резкому повороту в жизни, когда вас избрали первым секретарём горкома партии?

– Не все сейчас знают, что в те годы за всё в ответе была партия. Но в Мончегорске получалось, что обо всём, что происходило в городе, высшее партийное руководство узнавало не от первого секретаря, а от меня, советского работника. И они решили: «Пусть первым будет Матыцин, с него и будем спрашивать!» И спрашивали!

– Затем жизнь вновь сделала резкий поворот: вам пришлось возглавить совхоз «Мончегорский», позже – уйти в ПП ЖКХ, а потом на заслуженный отдых. И вот вы уже вплотную подошли к 90-летнему рубежу. Что дало и даёт вам силы переносить все перипетии?

– Очевидно, та шахтёрская закалка, которую я получил на руднике «Ниттис-Кумужье». К тому же я не пью, не курю, стараюсь ежедневно прогуливаться в парке. К тому же нужны были силы, чтобы поднять моих детей, потом – внуков. Теперь, когда я всё это выполнил (сейчас у меня уже правнуки растут, все они в основном живут в Санкт-Петербурге), считаю, что совершил в жизни всё, что мне нужно было совершить. Жизнь была насыщенной, порой била ключом!

– Вы и сегодня полны энергии. Мончегорск для вас стал судьбой, а вы для его жителей – руководителем, который делал всё, что шло на благо горожанам. Вы довольны пройденным путём?

– Да, я жил по принципу «не люди для начальника, а начальник для людей!». Дворцов и особых хором не нажил, старался делать всё, чтобы жизнь тех, кем я руководил, была более удобной. Так было и в шахте, когда мы перешли на 6-часовой рабочий день, так было в АТЦ, когда мы построили тёплые боксы, так было и на других должностях, поэтому к своему юбилею подхожу с чистой душой.

– Думаю, все, кто вас хорошо знает и ценит, сделают всё, чтобы ваш личный праздник 19 января стал незабываемым. Спасибо за беседу!

Вероника Карпенко.
Фото Артёма Сенченкова.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *