школа №3
- Газета "МР", Истории мончегорцев, Память

Спасибо тебе за всё, любимая школа!

Мог ли я 1 сентября 1951 года, перешагнув порог школы №3 и войдя в её 1а класс, предположить, что пройдёт всего ничего – каких-то 67 лет – и мне доведётся вспомнить тот самый сентябрьский день? И вспомнить не в кругу близких мне людей, а на страницах городской газеты? Конечно же, нет. Однако это произошло.

 

Сентябрь 1951 года. наш первый класс. В середине второго ряда - Анна Савельевна Срв, слева от неё - директор школы Владимир Григорьевич Сизов, справа - завуч по начальным классам.
Сентябрь 1951 года. наш первый класс. В середине второго ряда — Анна Савельевна Сарв, слева от неё — директор школы Владимир Георгиевич Сизов, справа — завуч по начальным классам.

Итак, 1 сентября 1951 года. Мы – вчерашние одногруппники детсада №2 Саша Гоппе, Люся Арчубасова и я, а также Боря Потапов и Валя Кузнецов, жившие в первом подъезде моего дома на Советской, 10, – дружно скучковались на первом этаже третьей школы. Несколько минут спустя к нам присоединились ребята с нашего двора Саша Минин, Рита Очеленкова, Нина Малышева, Люда Никифорова, Зина Силкина, Валя Завьялова, Люда Ключарева, Толя Боркин, Люба Тарасова и Валя Сурикова.

И вот – долгожданный звонок. Недолгая торжественная линейка, посвящённая началу нового учебного года. Затем нас повели на самый верхний – четвёртый – этаж школы, где располагался наш 1а класс.

Нашей первой учительницей на все четыре года начальной школы стала Анна Савельевна Сарв. Она была очень большой (вернее, грузной), очень строгой и при этом очень доброй. А потому наш 1-2-3-4-й класс умудрялся общаться с нею не только в школе, но и в её деревянном двухэтажном доме на Стахановской улице – уж очень нам нравилось покопаться в книжных шкафах, которыми была заставлена её комнатушка.

Уже став выпускниками школы, бывали некоторые из нас у Анны Савельевны и в её ленинградской квартире на набережной Фонтанки.

После Анны Савельевны Сарв нашим классным руководителем три года подряд была учительница ботаники и биологии Клавдия Владимировна Псарёва.

То, что в моей мурманской квартире каждый год вырастают сладчайшие помидоры и горчайшие перцы, заслуга Клавдии Владимировны. Ведь именно она однажды по весне привела меня вместе с другими ребятами на пришкольный участок. Под её руководством мы там сначала что-то высаживали, потом что-то пропалывали. А осенью на этом пришкольном участке мы много чего выкапывали.

Рядом с пришкольным участком располагалась школьная метеостанция – детище Владимира Георгиевича Сизова. Говорили, что в России такая, школьная, метеостанция была единственной, потому что она имела практическое значение. Мы (уж не помню, в каком именно классе) должны были два раза в день в любую погоду приходить сюда, снимать с приборов показания, а потом передавать их в Гидрометеослужбу.

Владимир Георгиевич Сизов.
Владимир Георгиевич Сизов.

Кстати, Владимир Георгиевич Сизов был первым директором школы. Многие из нас знали его не только как самого большого школьного начальника, но и как отца нашего ровесника Женьки, живущего в 12-м доме на Советской. А мне с Женькой довелось ходить в одну группу детсада.

Высокий, всегда подтянутый и почти всегда одетый в чёрный китель и такие же чёрные галифе, обутый в начищенные до блеска сапоги, Владимир Георгиевич поражал наше мальчишеское воображение.

С пятого класса Владимир Георгиевич вёл у нас географию. Он был совсем не строгий. У него на уроках мы шумели, когда он вёл опрос, но было слышно жужжание мухи, когда он давал новый материал. Ходили слухи, что он самолично обошёл чуть ли не всю страну, а потому многое в своём предмете знает не понаслышке. Не уверен, так ли это, но мои домашние до сих пор удивляются моей непонятной для них любви к географическим атласам и моим довольно-таки прочным знаниям географии…

После Клавдии Владимировны нам не повезло. В наш 8а классным руководителем пришла вчерашняя выпускница пединститута. Эта молодая специалистка и литературу преподавала нам «от сих до сих», к чему мы не привыкли, и разговаривала с нами на повышенных тонах, что для нас тоже было внове.

А потом… Потом нашим классным руководителем, последним, стала Нина Ивановна Иванова, перешедшая вместе
с нами, уже десятиклассниками, из «родной» третьей школы в «не родную» четвёртую.

Нина Ивановна была не просто прекрасным учителем истории, она была Педагогом. Уже с позиций сегодняшнего жизненного опыта могу сказать, что Нина Ивановна старалась понять каждого из нас, и почти всегда это ей удавалось.

И через пять, и через десять, и через двадцать лет после окончания школы мы не упускали возможности встретиться с Ниной Ивановной. Бывая в Мончегорске, я каждый раз старался забежать в дом №11 на Стахановской улице. Чаще один, иногда на пару с женой Фаиной. Однажды побывали в доме Ивановых втроём: Саша Минин, Валя Сурикова и я. Встречались мы с ней в Мурманске, встречались в Ленинграде.

Последняя встреча была скорбной. Мне позвонил отец: «Умерла Нина Ивановна. Похороны – завтра». Назавтра я поехал в Мончегорск…

Гражданская панихида проходила в Доме техники. Согласитесь, одно это говорило о том громадном уважении, которым пользовалась в Мончегорске наша Нина Ивановна.

На прощании с нею я увидел многих наших. Увидел ребят из параллельного класса, увидел ребят помладше. Но не это
больше всего тронуло душу. Проститься с Ниной Ивановной пришли не только ученики, пришли их родители. Фойе Дома техники не могло вместить всех…

Лет 35-40 назад мне довелось поприсутствовать на юбилее одного известного в Мурманской области педагога. На этом юбилее я встретился с Ниной Ивановной Климентьевой (она преподавала нам в 5-6-м классах русский язык и литературу). Тогда-то я и понял, что не просто так тянула Н. И. Климентьева из меня жилы, заставляя участвовать во всяких литературных конкурсах: заприметив начитанного пятиклашку, она попыталась задать ему какое-то направление. А потом, уйдя в декретный отпуск, «сдала» этого уже семиклассника Александре Тимофеевне Кубасовой (кстати, супруге журналиста Аркадия Кубасова, работавшего в то время в Мончегорске собкором областного радио) – тоже прекрасному учителю русского языка и литературы.

Так что теперь я убеждён, что вирус журналистики был заложен в меня ещё в стенах третьей школы.

Прошло без малого шесть десятилетий с того дня, когда я, получив аттестат зрелости, перестал быть школьником… И наверное, не ошибусь, если скажу, что сегодня – с высот своего нынешнего возраста – могу более или менее справедливо оценить труд тех людей, которые «вбивали» в наши головы основы среднего образования.

Сегодня я с полной ответственностью заявляю: третьей школе (по крайней мере, в «наши» годы) очень повезло: в ней практически не было плохих учителей. Одна Полина Никитична Конюхова чего стоила! Да, характер у неё был не сахар. Но математик она была от бога. «Конюховских» выпускников «по почерку» узнавали члены приёмных комиссий ведущих московских и ленинградских вузов.

Помните Андрея Павловича Лютова?.. Можно ли заставить любить черчение? Дикий вопрос. Однако Андрей Павлович умел это сделать… Бывало, мы ждали его, толпясь у входа в школу. Правда, случалось это редко, даже очень редко, раз в году –
9 мая. Тогда это был обычный рабочий, а значит, и учебный день. Вот и приходил майор запаса Лютов на уроки при полном параде – вся грудь в орденах и медалях. А мы, пацаны, в переменки ходили за ним по коридорам, разинув от восхищения рты.

Преподаватель истории и наш классный руководителдь Нина Ивановна Иванова.
Преподаватель истории и наш последний классный руководитель Нина Ивановна Иванова.

О преподавателях третьей можно рассказывать бесконечно. Потому что наша школа была поистине заповедником высококлассных учительских кадров.

Директор школы Марта Корнеевна Нечитайло… До сих пор звучит в ушах её обращение на очередном торжественном построении: «Юные пионЭры! К борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы!» Точно так же в её устах звучали «пенсионЭры» и «революционЭры». В те годы многие представители интеллигенции произносили эти слова именно так.

Преподаватель физики Зоя Ивановна Карпова… Как она нас удивила, доверив ключ от кабинета нашему однокласснику Борису Ратманскому, признанному знатоку физики. Мы могли туда приходить в любое время, когда там не было занятий. И мы ни разу не дали ей повода отобрать у Бориса ключ… Последний раз я разговаривал с Зоей Ивановной по телефону лет тридцать-тридцать пять назад, будучи в командировке в Ленинграде.

Сбор у школы перед Первомайской демонстрацией: преподаватели Нина Ивановна Иванова, Тамара Андреевна Меремеренко, (фамилия третьего преподавателя, к сожалению, не осталась в моей памяти) и Яков Фатеевич Жуков.
Сбор у школы перед Первомайской демонстрацией: преподаватели Нина Ивановна Иванова, Тамара Андреевна Меремеренко, (фамилия третьего преподавателя, к сожалению, не осталась в моей памяти) и Яков Фатеевич Жуков.

Учителя химии Клавдия Варфоломеевна Ляпичева и Муза Владимировна Мамаева, преподаватели физкультуры Николай Исаакович Садовский и Глеб Степанович Вербицкий, англичанка Тамара Сауловна Бурмистрова, завуч по начальным классам Иван Иванович Антонов, «астроном» Яков Фатеевич Жуков, математичка Антонина Антоновна Головченко, преподаватель литературы Августа Ивановна Шевелёва, историк Николай Иванович Новицкий… Имена наших наставников можно перечислять долго.

…А вот какие строчки прислал мне по электронной почте три года назад упомянутый мною одноклассник Борис Ратманский, уже не одно десятилетие живущий в США, в знаменитой Силиконовой долине: «Расставшись с Мончегорском более полувека назад, я не могу сегодня утверждать, что очень любил нашу школу. Но глядя назад, должен признать, что учебный процесс в ней был организован на должном уровне. Самое главное, что все мы были обычными детьми, которых наша школа не столько обучала, сколько формировала. Насколько я понимаю, все мы выросли с неискривлёнными мозгами. Мне сегодня трудно вспомнить каждого поимённо (фотографии утеряны) и представить в нынешней жизни. Но у меня сохранилось очень тёплое чувство и к нашему классу, и к нашим учителям… Хочу пожелать каждому из ныне живущих крепкого здоровья и всего доброго
в жизни».

Заканчивали мы девятый класс в злопамятном 1960-м, в том самом году, когда реформатор (или лжереформатор?) Никита Хрущёв переводил советскую школу-десятилетку на 11-летнее обучение.

В нашей третьей сделали восьмилетку (и сегодня ломаю голову, кому могла прийти столь дурная идея: сделать восьмилетку в самой большой школе города, с самым сильным педагогическим коллективом). А нас – два десятых – отправили доучиваться в школу, которую мы, ставшие в 61-м её невольными выпускниками, конечно же, не сумели (или не успели?) полюбить…

Годы спустя, приезжая в Мончегорск, не раз бродил вокруг третьей школы. Смотрел на окна: вот там был наш первый класс, а вот там – седьмой… Однажды даже нашёл берёзку, посаженную в 58-м или в 59-м на пару с одноклассником Санькой Мининым… Каждый раз порывался зайти. И каждый раз останавливался, не дойдя до порога. Думал, ну ладно, войду, а что скажу… Кто ты этой школе?.. Ведь твоего имени нет в списках её выпускников. Аттестаты зрелости нашему и параллельному классу – б – выдали в другой школе, но родной и любимой осталась на всю жизнь эта… Которая уже многие годы носит имя нашего учителя Владимира Георгиевича Сизова.

С днём рождения, школа! С 80-летием!.. И пожалуйста, считай всех нас, ушедших из твоих стен в том далёком 60-м году, своими выпускниками…

Николай Бакшевников,
ученик средней школы №3 1951-1960 годов.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *